ИТОГИ ГОДА. Литература в толстых журналах: слоны, слоники и слонятки под елочкой
Декабрь близится к концу, однако. Пора подбивать итоги уходящего литературного года и раздавать коемуждо по делам его слонов, слоников и слоняток соответствующей величины и расцветки. Вот они – стоят под новогодней елочкой и глядят на господ литераторов, как бы бросая немые укоры и посылая взглядами лучи печали и разочарования…
Ах, что я говорю?! Радуясь славному окончанию сезона и предвкушая долгожданную встречу с победителями в соответствующих номинациях. Вуаля, любезные читатели: мой последний в этом году, итоговый хит-парад авторов «Знамени», «Октября» и «Нового мира» (поскольку другие литжурналы, а также всевозможные книги я не рецензировал на страницах ВЗГЛЯДа – оценивать их также не мне).
Маэстро, туш!…
…В Африке слоники живут, они до неба достают и задирают хвос-ти-ки. Па-ба-ба…
Лучший роман года:
На романы в этом году напал неурожай. Вспоминаю прочитанное – и нечего отметить. Почти-удачи Леонида Зорина и Олега Юрьева, полуудачи Глеба Шульпякова и Александра Иличевского (за которого я, тем не менее, болел в букеровском финале – мои поздравления Иличевскому), четвертьудачи Анатолия Азольского и Владимира Губайловского, явная неудача Василия Аксенова, муляжи романов от Андрея Дмитриева и Игоря Сахновского. После долгих раздумий называю лучшим романом года «Очарование сатаны» Григория Кановича («Октябрь», № 7). Не без оговорок. Оговорки относятся к избыточной политкорректности Кановича в описании персонажей литовской национальности. Текст Кановича – добротная (поздне-) советская продукция с типично (поздне-) советской экзистенциальной направленностью и столь же типично (поздне-) советской осторожностью. Тот факт, что именно роман Кановича – лучший, заставляет задуматься о состоянии современной прозы.
Лучшая повесть года
Зато повести – уродились на славу (в отличие от предыдущего года). Победу в номинации «Лучшая повесть года» присуждаю колоритной сибирской лав-стори Михаила Тарковского «Тойота-Креста» («Октябрь», № 8). Хотя гиперреалистическая фантасмагория Игоря Савельева «Гнать, держать, терпеть и видеть» («Новый мир», № 1) не уступает тексту Тарковского (а кое в чём – например, по части композиционной выстроенности – даже превосходит его). Но Савельев был в числе победителей прошлого года. Не стану одарять его слонами во второй раз – дабы не возгордился.
Лучший рассказ года
Вне всякого сомнения, лучший рассказ года – «Басилевс» Ольги Славниковой («Знамя», № 1) – восхитительный в своей завершённости, ювелирно изысканный, тонкий и даже – не побоюсь этого слова – эталонный. На мой взгляд, он заслужил право войти в грядущую антологию прозы XXI века. Замечу: в этом году было опубликовано много других вполне достойных рассказов, новелл и миниатюр. А Славниковой я осмелюсь предложить почаще обращаться к малым формам в прозе, ибо когда совершенство длится слишком долго, оно перестает быть совершенным.
Худшая проза года
«Маленькая трагедия» Ксении Голубович «Роза и остальные» («Октябрь», № 5). Этот Эверест безвкусицы так и не удалось превзойти никому. Хотя многие честно старались.
Лучший текст года в жанре «нон-фикшн»:
Мой выбор в данной номинации: Дмитрий Новиков. «Строить!» («Знамя», № 9). Хорошего, качественного журнального «нон-фикшна» в этом году было очень много.
Лучшая поэтическая подборка года
Опять я в недоумении. Но на этот раз мое недоумение противоположно тому, которым я был охвачен, когда пытался определить лучший роман года. Если достойных внимания романов было чересчур мало, то с хорошими поэтами и поэтическими подборками всё обстоит противоположным образом. Их много. Бахыт Кенжеев, Лев Лосев, Сергей Гандлевский, Инна Лиснянская, Ирина Ермакова, Новелла Матвеева, Михаил Айзенберг, Александр Кушнер, Юрий Кублановский, Светлана Кекова, Олеся Николаева, Олег Чухонцев, Геннадий Русаков, более молодые, но не менее известные Мария Галина, Марина Бородицкая, Линор Горалик, Дмитрий Полищук, Елена Фанайлова, троекратный лидер моих хит-парадов Григорий Кружков, безвременно ушедший Д.А. Пригов. Кого называть лучшим? Все хороши. К тому же многие пиитические мэтры приобрели дурную привычку ругаться друг с другом. Пожалуй, разумнее всего – равноудалиться от них. И вообще обязанность критика – открывать новые имена. Если в прозе их немного, то в поэзии – ого-го сколько.
Суммируя все эти аспекты, выдаю решение: в номинации «лучшая поэтическая подборка года» победил молодой автор из Москвы Евгений Никитин («Если посмотреть сквозь пузырек», «Знамя», № 12). Всем рекомендую ознакомиться с чудесными стихами Евгения Никитина. Есть кому продолжить дело «городских тихих лириков» – Владимира Соколова и Татьяны Бек.
Лучшая публицистика года
В этом жанре уровень традиционно держит «Новый мир». Не буду второй раз (второй год) награждать Юрия Каграманова (хотя очень хочется наградить именно его). Победитель в номинации «Лучшая публицистика года» – Василий Голованов с его историческим исследованием «Превращения Александра» («Новый мир», № 10).
Лучшая литературная критика года
Вот уже второй год я затрудняюсь определить лучший текст года в жанре литературной критики. Но если в прошлом году более-менее любопытный опус я всё же обнаружил в глубине журнальной подшивки, то на сей раз признаю: честнее всего – не присуждать данную номинацию никому. Да, Алла Латынина, Мария Ремизова, Сергей Боровиков, как всегда, работают очень профессионально. Но событием года может быть назван только текст, который выдается из общего ряда и является знаковым, а у Латыниной, Ремизовой и Боровикова все тексты – на одном (высоком) уровне. С другой стороны, символом того, что происходит с современной критикой, бесспорно, стала статья Евгения Сидорова «Поэзия как диагноз» («Знамя», № 12). Увы, символом скорее в отрицательном смысле слова (так что Е. Сидорову впору присуждать приз в номинации «антикритик года»). Решено: лучших литературных критиков в этом году нет.
Общие тенденции года
В прозе – оживление жанров повести и рассказа на фоне продолжающейся деградации романа. В поэзии… не рискую говорить о конкретных процессах (слишком уж пестрая картина наблюдается), скажу только, что известные поэты стабилизировались (и даже законсервировались) в своем совершенстве, а менее известные авторы, попадающие в поле зрения завотделами поэзии, как правило, не слишком привлекают меня. Говоря иными словами, искусственно вытягиваются не самые лучшие тенденции в поэзии «тридцатилетних» и «двадцатилетних». В критике – распад и запустение (и гибель всерьез этого жанра – не за горами). Попытки прорыва «массолита» в «высокую литературу» были неудачными (см. соответствующие сочинения В. Аксенова, И. Сахновского и А. Дмитриева); причина этих неудач вполне конкретна: даже отдаваясь стихии масскульта, журнальные литераторы ни на миг не забывают, что они – интеллигенты. Так что «нового Виана» (и даже «нового Эко») на страницах толстых литературных журналов, боюсь, не будет долго: скорее, он придет в издательство и уже пришёл, собственно говоря. Алексей Иванов – чем не «новый Эко» плюс «новый Виан» в одном флаконе. Чуть лучше – с экспериментом по введению традиций «массово-оккультной литературы» в толстожурнальную парадигму; я имею в виду появление «Камня» В. Губайловского, однако этот опыт слишком робок.
Основа кризиса нынешних литературных журналов в том, что все они – так или иначе – ориентируются на имена, а не на тенденции. Отсюда – одинаковый состав публикуемых авторов во всех журналах. Отсюда же – обидные фиаско с «литературными дебютами». Жизнь берет свое; в уединенные башни журналов является молодежь из прекрасного и яростного мира извне, но… как заметил в подобной ситуации 90 лет назад Евгений Замятин, «обольстителем уездной старой девы становится первый же бойкий столичный молодой человек». Или наоборот: московский толстый журнал, как высокоученый мистер Хиггинс, увлекается безликой цветочницей с гламурно-молодежного перекрестка (зачастую – провинциалкой)…
Поздравляю всех писателей, издателей и редакционных работников с Новым годом, желаю, чтобы следующий литературный год прошел более ярко и плодотворно, чем год уходящий. Произношу это пожелание в очередной раз. Вдруг да сбудется…